Меню
12+

Районная газета «Уренские вести», г. Урень

31.05.2019 09:59 Пятница
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 39(13257) от 31.05.2019 г.

«Стараюсь сохранить дух патриархального театра...»

Б.П. Кайнов

Наше сегодняшнее интервью (о жизни, о театре, о судьбе, о современном искусстве) – с директором Нижегородского государственного ордена Трудового Красного знамени театра драмы им. М. Горького, заслуженным работником культуры РФ Борисом Петровичем Кайновым.

Нижегородский государственный театр драмы
Б.П. Кайнов (слева) на пресс-конференции с актёрами театра
Б.П. Кайнов со своими близкими

Предысторией этого разговора послужили весьма уважительные причины. Во-первых, 2019 год – это Год театра, во-вторых, Борис Петрович родом из Уреня, и разговор с известным земляком сулил много любопытного в информационном плане. А в-третьих, Борис Петрович просто неординарный человек, с которым всегда очень интересно общаться.

В один из весенних дней я приехала в Нижний Новгород, зашла в театр со служебного входа, поднялась на второй этаж по ступеням, по которым ходили многие известные актёры, режиссёры. Казалось, что всё здесь пронизано духом старины глубокой, творчеством.

Первое, что меня поразило, когда я зашла в кабинет к Борису Петровичу, – это большое количество наград, полученных труппой театра на всевозможных фестивалях. Это ли не отличный показатель таланта и мастерства?! Наш разговор я начала с банального вопроса.

– По мнению Станиславского, театр начинается с вешалки. А как вы считаете, Борис Петрович, с чего начинается театр?

– Знакомство с театром начинается с вахтёров, работников сцены, осветителей, столяров, гримёров, бутафоров и многих других людей, с которыми зрители не сталкиваются, приходя в театр. Это уже потом, когда готов спектакль, возникает вешалка, как сказал Станиславский, билетёры, кассиры и всё остальное. Но со Станиславским ведь не поспоришь. С вешалки начинается театр, с гардероба!

Вот, к примеру, строители. Можно сказать, что с них тоже начинается театр. Зданию нашего театра уже 122 года. И мы каждый год стараемся что-то подремонтировать, создать комфортные условия зрителям. В прошлом году смогли отремонтировать фасад театра. Потом сделали прекрасную подсветку, и теперь по вечерам наш театр выглядит, словно украшенный тортик.

Кроме того, каждый год мы делаем косметический ремонт зрительской части театра. Сделали капитальный ремонт в мужских гримёрках. Четыре года назад удалось поменять кресла в партере зрительного зала.

В рамках Года театра нас обещали включить в федеральную программу по реконструкции здания. Ведь последний, чисто декоративный ремонт у нас был с 1996 по 1999 годы. Коммуникации в то время не меняли. Это уже в мою бытность директором театра в подвале сменили все трубы, так как старые попросту сгнили. А капитальный ремонт здания был у нас с 1980 по 1982 годы.

– Большую часть жизни мы проводим на работе. Театр, наверное, стал для вас вторым домом, ведь вы рассказываете о нём, как о любимом ребёнке.

– Меня дома реже видят, чем в театре. Театр стал для меня, по большому счёту, первым домом. Были случаи, когда от нас кто-то уходил, но потом опять возвращался. Потому что бацилла под названием театр очень заразна, излечению не поддаётся и всё равно тащит людей назад. Есть у нас старожилы – люди, которые проработали в театре 50, 56 лет, 63 года и работают до сих пор. И у каждого члена коллектива на первом месте стоит театр.

– Некоторые современные режиссёры стремятся перекроить классику, трактовать её по-своему. Вы не считаете, что это насилие над шедевром?

– Я, конечно, положительно отношусь к экспериментам, если они проводятся в пределах разумного. Сейчас я по десять-пятнадцать пьес в месяц получаю по электронной почте. Начинаю читать, дохожу до третьей страницы – и всё. Дальнейший сюжет мне уже понятен. Интрига спектакля строится на конфликте. А в большинстве современных пьес его попросту нет! Создаётся ощущение, что авторы друг у друга пьесы переписывают, настолько всё одинаково. И хотя у нас есть и современная драматургия, мы регулярно обращаемся к классике. Возьмите Салтыкова-Щедрина, Островского, сколько лет назад были написаны их произведения, пьесы? А люди не меняются, всё те же страсти бушуют, всё те же конфликты происходят в обществе, что и сто, и больше лет назад. Только преподносят нам это сейчас в другом фантике. Чтобы тот или иной спектакль стал успешным, «выстрелил», необходим хороший режиссёр. И найти хороших режиссёров сейчас – основная проблема для многих театров.

– Борис Петрович, по вашему мнению, кто в театре главный? Актёр, режиссёр или директор?

– Безусловно, в театре главный актёр. Не бухгалтер, не режиссёр, не директор. Поэтому для меня всегда на первом месте стоят актёры и создание комфортных условий для их работы.

– Вы с детства мечтали связать свою жизнь с театром?

– В детстве я мечтал о железной дороге и хотел стать проводником на поездах дальнего следования. Родственник моей бабушки работал в железнодорожной товарной конторе и, бывало, катал меня на паровозе. Представляете, в каком восторге я, мальчишка, был от этого? С той поры я «заболел» железной дорогой. Но мама открыла мне глаза на другой мир. Она работала главным бухгалтером в роно и по долгу службы нередко бывала в Горьком, где не теряла возможности сходить в театр, в филармонию. С удовольствием посещала спектакли Уренского народного театра. Её любовь к театру, музыке передалась и мне.

– Когда началась ваша театральная деятельность?

– Театральную деятельность я начал ещё в старом Уренском Доме культуры, где был театральный кукольный кружок, куда я пришёл заниматься и где окончательно «заразился» театром.

Но заниматься художественной самодеятельностью начал ещё в школе, чуть ли не со второго класса. У меня была отличная память, и на всех школьных мероприятиях мне давали читать стихи. Потом меня стали приглашать в ДК играть Новый год. Ровно в полночь я появлялся на сцене в образе мальчика-Нового года. Это была моя первая роль.

А класса с пятого я уже играл в Уренском народном театре. Первая роль у меня была в спектакле «Недомерок», где я играл мальчишку, шпионившего в немецком штабе во время Отечественной войны. Потом мне стали поручать вести различные мероприятия, концерты. А в 1973 году я уже поступил на работу в районный Дом культуры.

До пятого класса я был в школе отличником. А после стойкого «заражения» театром не стал уделять учёбе должного внимания и, закончив девять классов, ушёл в вечернюю школу. Параллельно работал в Доме культуры руководителем кружка в театре кукол.

Во время нашей беседы в кабинет к Борису Петровичу заходили сотрудники театра. Он, параллельно с нашим разговором, решал вопросы о бронировании гостиницы для поездки труппы театра на гастроли, подписывал необходимые документы, решал многочисленные вопросы по телефону, одновременно, одним глазом, контролировал генеральный прогон спектакля «Тарас Бульба», который транслировался прямо в его кабинете с камеры, установленной в зрительном зале. Я поразилась, сколько душевной силы, жизнелюбия и оптимизма в этом человеке! Ведь ему приходится делать несколько дел одновременно.

– Я знаю, что вам посчастливилось работать вместе с человеком непростой судьбы, бывшим актёром столичного театра имени Ермоловой Борисом Максимовичем Эвертом.

– Да, судьба подарила мне встречу с этим удивительным человеком. После ГУЛАГа Борис Максимович не имел права жить в Москве и приехал работать режиссёром в Уренский народный театр. Он многому меня научил, многое дал. Мне посчастливилось играть в таких его спектаклях, как «Трибунал» по пьесе Андрея Макаёнка, «День отдыха» по пьесе Валентина Катаева, «Последний срок» по повести Валентина Распутина. Кстати, спектакль «Последний срок» получил много положительных отзывов в прессе, его полюбил зритель. Кроме того, под руководством Бориса Максимовича проходило множество разных мероприятий на базе народного театра.

Он часто мне говорил: «Приобретай профессию, поступай в театральное училище». Борис Максимович настоял на моём поступлении в училище и фактически дал мне путёвку в жизнь, за что я ему благодарен.

– Насколько я знаю, в родном Урене вы получили не только путёвку в жизнь, но и встретили свою судьбу?

– Да, с женой мы встретились в Урене. Надя приехала по распределению работать педагогом в нашу музыкальную школу. Первый раз я её увидел на картофельном поле, где работники отдела культуры помогали подшефному колхозу в уборке урожая. Смотрю: худенькая, бледная девушка еле-еле ведро с картошкой тащит. Я ей, конечно, помог, и с той поры мы подружились. Мне кажется, что всё, что с нами случается, предопределено свыше. Ни одна встреча не бывает случайной.

– Чем запомнились вам годы работы в родном городе?

– Интересное было время. В те годы Костя Кузьмин создал вокально-инструментальный ансамбль «Сириус», где играла на скрипке моя будущая жена, а я был ведущим программ. Часто с ансамблем мы ездили в соседние районы с концертами. Для этих целей заведующая отделом культуры Зоя Зиновьевна Соловьёва разрешала нам брать автобус, так как официально ансамбль находился в ведомстве РДК. Запомнился и первый опыт работы на сцене. Потом моя Надя тоже играла в Уренском народном театре. Осенью 1975 года я ушёл в армию, а в 1977 году, отслужив, опять вернулся в родной районный Дом культуры.

Зоя Зиновьевна после армии взяла меня на работу директором парка. Кроме того, за мной была закреплена и работа с молодёжью. В то время в парке мы поставили ряд каруселей, качели-лодочки. Жаль, что теперь от этого ничего не осталось.

Была у нас с Зоей Зиновьевной идея сделать шикарную зону отдыха в парке «Борок», выкопать озеро, обустроить лодочную станцию. Но «Борок» в то время принадлежал мехлесхозу, а его руководство отказалось передать парк нам, и шикарный проект не был реализован.

В 1978 году мы с Надеждой поженились, а в 1979 году я поступил в Горьковское театральное училище. Что интересно, шестого июля у меня был первый экзамен, а накануне, пятого числа, у меня родилась старшая дочь Аня. Моя жена – нижегородка, и уйдя в декретный отпуск, она переехала к родителям на Автозавод. Через некоторое время и я переехал в Горький.

– Значит, вы на большом эмоциональном подъёме проходили первый тур экзаменов?

– Да, на большом подъёме и спокойно прошёл во второй тур.

В период учёбы каждое утро сороковым автобусом, как селёдка в бочке, я ехал до площади Минина. Занимались мы допоздна, зачастую и до девяти вечера. Пока приедешь на Автозавод, уже поздний вечер. Моя Надя стойко, как офицерская жена, переносила все трудности, я ей бесконечно благодарен за её терпение. Ведь я практически приходил домой только ночевать. Но мы знали – учиться надо! Большую помощь оказывали нам и родители жены.

– Борис Петрович, ведь вы получили специальность «Актёр театра кукол». Как судьба привела вас к должности директора театра?

– В училище я тоже много занимался организаторской деятельностью. Это во мне уже твёрдо сидело. Однажды я организовал сокурсников, и мы сломали стенку в аудитории, чтобы просторнее было заниматься. Директор училища Татьяна Васильевна Цыганкова была в шоке, но потом одобрила нашу затею. И до сих пор ребята в училище занимаются в просторной аудитории. Потом нашёл спонсоров на мебельной фабрике, выпросил у них ткань, из которой мы пошили новые шторы в аудитории, занавес, ширму и комбинезоны, в которых всегда выступали на всех площадках. Это был дресс-код нашего курса. Часто мы курсом «ходили в народ». Я договаривался с какой-либо школой, предприятием, и мы показывали им отрывки из спектаклей, спектакли, этюды, концерты. Это хорошая практика, мы отрабатывали актёрское мастерство на зрителе. Да и денежки небольшие зарабатывали. Обратив внимание на мои организаторские способности, после окончания третьего курса мне предложили должность главного администратора Нижегородского театра драмы, пока на полставки.

Но вот учёба в училище закончилась, приближалось распределение. Предложения на этот счёт были не очень заманчивые. Жильё новоиспечённым актёрам предлагалось в общежитии практически без удобств. Для меня отсутствие удобств никогда не было проблемой. Но у меня уже семья была, маленькая дочь. И мне предложили остаться в театре. Вечером пришёл из училища и сказал жене, что либо едем в один из трёх городов по распределению и живём там в общежитии, либо остаёмся в Горьком, и я иду работать главным администратором в театр. Мы всё взвесили и решили остаться здесь. После этого мастер курса со мной три года не разговаривал, считал, что я предал профессию. Получив диплом об окончании училища, я уже работал администратором на полную ставку.

– Не пожалели, что оставили актёрское мастерство?

– Мне часто задают этот вопрос. Вначале, когда я ещё только начал работать администратором, я ещё немного выходил на сцену. Подменял кого-то из актёров в новогодние дни, на гастролях. А потом почему-то стал бояться сцены. Ну не то, чтобы бояться, а стал ощущать состояние внутреннего зажима. Наверное, самой природой во мне заложены организаторские способности, умение думать в первую очередь не о себе, а о людях, с которыми трудишься. Может, это и пересилило. Поэтому, уже по прошествии лет, смотрю на это без сожаления.

Директором мне интереснее работать, наверное, в том плане, что никогда не сидишь на месте. На этом посту я многое для себя почерпнул и как для личности, и как для человека. Создал сплочённый коллектив в театре. Мне всегда приятно слышать, как московские критики, когда приезжают к нам в Нижний Новгород, хвалят труппу нашего театра. Ставят её в пример и говорят, что она одна из сильнейших не только в регионе, но и в стране. Со своей стороны я стараюсь сохранить тот старый, патриархальный театр, который мне достался, его дух, традиции.

– Знение актёрской профессии изнутри, наверное, во многом помогает? Не будь вы актёром, не было бы, наверное, такого хорошего директора, который бережёт актёров?

– Да, несомненно. Поэтому и берегу актёров, что знаю, чего стоит их хлеб, и считаю, что они – главные люди в театре. А мы, все остальные, так сказать, на подхвате. Но мы делаем одно общее дело, которому преданы.

– Сколько зрителей посещает ваш театр в год?

– В прошлом году театр посетили 115 тысяч человек – это мало. Объясняю почему. По научным подсчётам, в театр должны ходить четыре процента населения. У нас же получается один процент, хотя цены на билеты у нас демократичные. Я более двух лет не повышаю цены на билеты, так как хочу, чтобы театр оставался общедоступным, чтобы каждый человек имел возможность прийти сюда. В среднем у нас цены от 200 до 700 рублей, что зависит от категории билета.

– В театр приходит работать молодёжь, она так же фанатично предана театру, как в прошлые годы?

– Те, кто приходит, – преданны. Но, как ни странно, в актёрской профессии тоже стал ощущаться дефицит кадров. К примеру, из моего выпуска в профессии остались только четыре человека. Два года назад я принял на работу двух парней, выпускников Нижегородского театрального училища. Когда я поступал в училище, конкурс был 25 человек на место. Сейчас этого нет. Актёрская профессия стала явно непрестижной. Я горжусь, что у нас в театре замечательная труппа – это люди ещё старой закваски. Почему многие критики отмечают профессионализм нашей труппы? Потому что её основной костяк – выпускники горьковской театральной школы, которая в советские времена была очень сильной. Наши выпускники разбросаны по всей стране. Приезжаешь в другой город, смот-ришь спектакль и чувствуешь в игре актёра что-то своё, родное что ли, ещё не зная, что он – выпускник Горьковского театрального училища. Он по-другому играет, по-другому существует на сцене.

За кадром

– Борис Петрович, вы часто бываете в Урене?

– Каждое лето. Сначала мы с женой дней 10-15 путешествуем на теплоходе – любим на воде отдыхать, а потом приезжаем в Урень, на родные просторы. Здесь рядом речка, лес, где я отдыхаю душой. Занимаюсь родительским домом, огородом. Вот забор новый поставил, участок поднял, цветы выращиваю.

Борис Петрович показал мне фотографии цветов, которые выращивает на участке. В этот момент он открылся для меня совершенно с новой стороны. Я увидела в нём не только умелого и мудрого руководителя, умного и обаятельного собеседника, заботливого семьянина, но еще и увлечённого садовода-огородника.

– У вас есть любимый писатель, композитор?

– Читаю я теперь в основном пьесы. Наверное, это отпечаток профессии. Редко удаётся просто посидеть с книгой, времени свободного нет. Люблю слушать симфонический оркестр, вокал – если только тексты и мелодия проникают в сердце. С удовольствием посещаю выставочные залы, кинопремьеры, театральные премьеры других театров.

– Дочери не пошли по вашим стопам, не стали актрисами?

– Нет. Аня закончила исторический факультет педуниверситета. Младшая, Оля, – гуманитарный институт. Но обе работают не по профессии. У меня подрастают две внучки и внук – это святое. Жаль, что в силу своей занятости я не могу уделять им много времени. Дочери с семьями часто приезжают к нам в гости, на праздники. В Рождество ежегодно собираемся всей семьёй у нас. Готовим для внучат конкурсы, Надя печёт разные вкусняшки, которые они обожают. Так что с полной уверенностью могу сказать, что жизнь удалась.

Наш разговор с Борисом Петровичем длился несколько часов, и всё равно времени не хватило. Хотелось ещё о многом его расспросить. Но директор театра поспешил на пресс-конференцию, которая была посвящена премьере спектакля «Тарас Бульба» и которая окончилась около пяти часов вечера. А потом были вечерний спектакль, анализ прошедшего дня, планы на завтрашний. И в этой круговерти важно было ничего не забыть, ничего не упустить.

И чисто житейское... Пообедать в этот день Борису Петровичу так и не удалось. На его рабочем столе остались пепельница, полная окурков, и чашка, из которой было выпито немалое количество чёрного кофе.

Беседовала Татьяна Прусакова.

Фото автора и из личного архива Б.П. Кайнова

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

164